Ошибка на миллиард. Кто должен заплатить за нефть по минус 37 долларов - «Финансы»

Если проследовать по ссылке, указанной в ответе Банка России, то окажется, что самое первое сообщение о регистрации инструментов в новостной ленте этого раздела датировано 24 мая 2018 года. Спецификация же на фьючерсный контракт на нефть Light Sweet Crude Oil (WTI) была зарегистрирована, по словам представителей ЦБ, 12 апреля 2018 года.

«Информация о зарегистрированных спецификациях договоров, являющихся производными финансовыми инструментами, содержится во внутреннем реестре «Реестр лицензий бирж и торговых систем», который ведет департамент допуска и прекращения деятельности финансовых организаций, — объясняет ситуацию пресс-служба Банка России. — Сообщение о регистрации спецификации на фьючерсный контракт на нефть Light Sweet Crude Oil отсутствует, так как отсутствовала обязанность Банка России раскрывать данную информацию».

Аргумент № 5. Фьючерс — рискованный инструмент, трейдеры должны были осознавать риски

«WTI — специфичный контракт, — указывает Ярослав Кабаков. — Большинство людей, которые им торговали, не простые инвесторы, это люди, которые имеют представление о том, чем они торгуют, как строится ценообразование и какие риски они несут. Ответственность, в том числе финансовая, лежит на клиенте. В 2008 и 2014 годах на Мосбирже уже были ситуации, когда биржа приостанавливала торги по инструментам. До отрицательных цен тогда не дошло, но ситуация была похожа: у трейдеров и брокеров не было возможности закрыть позицию».

«Мировая практика использования инструментов срочного рынка демонстрирует наличие повышенного уровня рисков для инвесторов, в первую очередь связанных с самой природой данных контрактов, а также исторической волатильностью таких инструментов и непредсказуемостью появления рыночных аномалий, способных оказать влияние на ход организованных торгов, — говорится в ответе ЦБ на запрос Банки.ру. — В условиях пандемии COVID-19 указанная специфика особенно ярко проявилась в ходе торгов товарными деривативами (в том числе в связи с особенностями расчетов по ним и существенным падением спроса)».

Действительно, контракт на WTI выделяется даже среди фьючерсов. По статистике, которую приводил Глазков в интервью «Коммерсанту», среднедневной объем торгов по фьючерсам на нефть сорта Brent составляет на Московской бирже 1,5 млрд долларов, а на WTI — в тысячу раз меньше.

20 апреля с фьючерсом сложилась необычная ситуация: июньский контракт на WTI стоил вдвое дороже, чем майский. Это привлекло к нему многих трейдеров. Тот же Игорь Озеров, по его словам, увидел эту инвестидею на одном из каналов в Telegram. Он покупал инструмент в надежде, что разброс цен в конечном итоге сузится.

«Не могу грешить против правды, торговать контрактом в последние дни опасно, — соглашается Илья Коровин. — Цена становится менее предсказуемой. С 13 по 20 апреля я неоднократно публично предупреждал трейдеров: уходите из этого контракта. Разница в цене между апрельским и майским фьючерсами с каждым днем возрастала. Я думал, что разница достигнет 10 долларов. По факту мы получили разницу в более чем 60 долларов».

Но это не значит, что трейдеры должны нести риски падения цен ниже нуля, продолжает Коровин. Фьючерс — рискованный инструмент, но риск риску рознь. «Можно сказать, что ходить по улицам опасно, — проводит аналогию эксперт. — Даже когда вы идете по переходу на зеленый свет, вас может сбить машина. Значит ли это, что всегда виноваты вы? Вы должны были осознавать риски или нет? Не в каждой аварии виновата жертва».

Чужие ошибки или свои

«Урок из этой ситуации для трейдеров один: оказывается, отрицательные цены теперь возможны, и вас по этим ценам могут рассчитать, — говорит Илья Коровин. — Урок другого плана: будьте готовы, что наши организаторы торгов не возьмут на себя ответственность за несовершенство программного обеспечения, регламентов и так далее. За это будем отвечать мы, трейдеры. Возникает вопрос, стоит ли пользоваться услугами такой инфраструктуры. И Мосбиржа, и ЦБ многое делают для защиты инвесторов, многое декларируют, продвигают законы. Но, с другой стороны, принимаются решения, которые сводят эти усилия на нет».

Игорь Озеров, трейдер: «Я получил недорогой концентрированный опыт»

Пострадавшие трейдеры среагировали на ситуацию по-разному. Игорь Озеров к случившемуся относится философски. Говорит, что, когда вышел на рынок, стал участником всех исторических событий. И ведь не поспоришь. «Не думаю, что эта история поставит крест на моей торговле на срочном рынке, — рассуждает Озеров. — Я получил концентрированный и недорогой опыт. Возможно, буду рассматривать вопрос перехода на другого брокера и другую биржу. Никто не застрахован от повторения ситуации».

Павел Гущин с биржевой торговлей решил завязать. «Это другая жизнь, параллельная с работой, ошибки были и будут, — говорит он. — Ты с этим ложишься и встаешь. У меня есть работа, семья. Я и сам молодой, как говорил Печкин, только жить начинаю. Участвовать в торгах я больше не стану. Но финансовый рынок — один из элементов развития государства. Так что наблюдать за ним буду».

«Мы в суд и пошли»

«Сейчас выглядит так, что Московская биржа не виновата, брокеры не виноваты, трейдеры не виноваты. Но почему отвечаем-то мы? — возмущается Коровин. — Московская биржа утверждает, что все делала правильно, потому что действовала по регламенту, и компенсировать убытки не должна. Я считаю, это не аргумент, потому что тот же регламент позволял продолжить торги. ЦБ также указывает на регламент биржи, а если были нарушены наши права по каким-то другим законам — идите в суд. Мы в суд и пошли».

8 июля Арбитражный суд Москвы принял коллективный иск трейдеров к Московской бирже. Сейчас в иске восемь человек, сумма претензий — 50 млн рублей. К первому заседанию, назначенному на 4 августа, Коровин рассчитывает довести число истцов до 100 человек, а сумму приблизить к 200 млн рублей.

«Крайними в этой ситуации будут все, — считает Ярослав Кабаков из «Финама». — Мосбиржа уже сейчас получает репутационные риски. У нас есть примеры, как иностранные брокеры решали проблему, закрывали долги клиентов. В этой ситуации значимость иностранных площадок растет, а российской — падает. За рубежом именно у брокеров возникли проблемы с инфраструктурой — они не смогли проводить сделки по отрицательным ценам. У нас до этого не дошло, Мосбиржа остановила торги и взяла на себя ответственность в этом отношении. Мы бы не хотели, чтобы трейдеры получили эти убытки, и были бы рады, если бы Мосбиржа пошла им в этом вопросе навстречу, учитывая, что она не уведомила трейдеров, что цена может стать отрицательной».