Разговор вступил в законную силу - «Финансы»

Конституционный суд (КС) приступил к рассмотрению первого запроса Минюста о невозможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу «Анчугов и Гладков против России», требующего отмены полного запрета заключенным голосовать на выборах. По рекомендации Венецианской комиссии КС пригласил обращавшихся в Страсбург заявителей, от которых узнал, что в местах лишения свободы в основном сидят «патриоты, которые поддерживают Владимира Путина». КС публично опробовал новые полномочия, позволяющие ему признавать неисполнимыми решения ЕСПЧ. Центральные места в зале заседаний КС занимали приговоренные к смертной казни с заменой на 15-летний срок и уже отсидевшие его оппоненты РФ Сергей Анчугов и Владимир Гладков. Как подчеркнул глава КС Валерий Зорькин, Венецианская комиссия Совета Европы (СЕ), критиковавшая отсутствие права обращавшихся в Страсбург заявителей участвовать в таких процессах, могла посмотреть трансляцию и «убедиться», что КС «достойным образом» выполнил ее рекомендации. Следить за процессом также могли генеральный секретарь СЕ Турбьорн Ягланд вместе с посетившим Страсбург главой Верховного суда (ВС) РФ Вячеславом Лебедевым, предупредил господин Зорькин. Позиция представлявшего Минюст уполномоченного РФ при ЕСПЧ Георгия Матюшкина и других органов власти за последний год была многократно обнародована: дело Анчугова и Гладкова признано ими самым ярким примером прямого нарушения Конституции РФ, запрещающей голосовать на выборах «осужденным к лишению свободы по приговору суда». ЕСПЧ считает такой «автоматический и недифференцированный» в зависимости от тяжести преступления и других обстоятельств запрет нарушением Европейской конвенции по правам человека, призывая определить критерии, по которым часть заключенных все же могли бы участвовать в выборах. Чиновники и законодатели утверждают, что такого требования Конвенция в момент ее ратификации Россией не содержала, ее «произвольное толкование» ЕСПЧ им не указ, а откорректировать спорную норму без принятия новой Конституции невозможно. Однако заявители и эксперты считают иначе. «Надо ли предоставить право голосовать таким, как вы?» — спросил судья-докладчик Сергей Князев у отсидевшего за убийство и грабеж Сергея Анчугова. За бывшего заключенного ответил его адвокат Сергей Клещев, по мнению которого ограничивать избирательное право надо осужденным на пожизненный срок, а остальные рано или поздно освобождаются и не должны терять социальные навыки. Адвокат также сообщил, что в его Челябинской области сидят 2,5 тыс. граждан, а «по всем субъектам и северам цифры просто огромные». «Подавляющее большинство заключенных — патриоты нашей Родины, носят майки и поддерживают Путина, восторгаясь смелостью, умом и действиями нашего президента»,— при этом заверил господин Клещев, отметив, что в целом за решеткой «больше сторонников президента, чем оппозиции, которая вся на Западе». Адвокат уверен, что на самом деле Минюст обратился в КС не из-за проблемы избирательных прав, а из-за решения ЕСПЧ по делу ЮКОСа, отметив, что «вред от неисполнения решения ЕСПЧ невозможно просчитать», «на имущество РФ будет наложен арест, и Россия будет вынуждена воевать со всем миром». По совпавшим оценкам адвоката Владимира Гладкова Валерия Шухардина и полпреда президента Михаила Кротова, от решения КС зависят избирательные права около 700 тыс. человек, а имеют их, по данным ЦИКа, 111,5 млн свободных граждан. На вопрос Валерия Зорькина, как должны быть восстановлены права заявителей, господин Шухардин ответил, что для этого нужно либо изменение законодательства, либо толкование Конституции. «Решение существует, но, увы, это не предмет разбирательства»,— оценил он ситуацию. Представитель президентского Совета по правам человека Илья Шаблинский отметил, что «изоляция от общества не мешает устраивать в СИЗО избирательные участки», что можно сделать и в ряде других мест лишения свободы, например в колониях-поселениях, а против запрета голосования в тюрьмах не против и сам ЕСПЧ. В заключительном слове Георгий Матюшкин процитировал особые мнения российского судьи ad hoc ЕСПЧ Андрея Бушева об «особой важности закрепленных в Конституции норм». О том, что речь идет о высказываниях судьи по делу ЮКОСа, господин Матюшкин не упомянул. Он также напомнил, что кроме России законодательства еще шести государств (все из бывшего соцлагеря) содержат аналогичный запрет. А КС, по его словам, может признать, что российские суды при вынесении приговора и так «учитывают ограничение избирательного права» — например, назначая условный срок, смягчая наказание или соглашаясь на условно-досрочное освобождение. Именно такое формальное исполнение спорного решения ЕСПЧ — путем включения в Уголовно-процессуальный кодекс обязанности судов учитывать при вынесении приговора «последствия запрета» голосования заключенных — предложили в качестве реверанса перед ЕСПЧ эксперты СПбГУ. Впрочем, в мотивировочной части заключения СПбГУ содержится более смелый вывод — о том, что «законодатель уже фактически расширил» спорную норму Конституции, запрещающую голосовать заключенным только на выборах, закрепив такой же запрет и в законе «О референдуме». К тому же, говорится в заключении, спорная статья Конституции «не ясна и с точки зрения практики КС», который ранее толковал понятие «гражданин» «то расширительно, то ограничительно», включая в число носителей избирательного права объединение граждан, иностранцев и апатридов и исключая из него россиян с двойным гражданством. Эта практика, считают эксперты СПбГУ, позволяет КС исключить из запрета хотя бы одну категорию заключенных. Институт права и публичной политики напомнил, что Россия нарушает не только Европейскую конвенцию, но и Пакт о гражданских и политических правах, а оправдать спорный запрет исторической традицией не позволяет его отсутствие в советской Конституции до 1988 года. По поводу заявлений властей о «произвольном толковании» конвенции Страсбургским судом доцент Университета Ливерпуля Константин Дегтярев напомнил, что «ЕСПЧ — это единственный орган, который может толковать конвенцию, и это точно было известно России, когда она ее ратифицировала». Анна Пушкарская, Санкт-Петербург